О критике и критиках

23 мая у артистов театров Барнаула появился повод для трепета. В столицу Алтайского края съехались театральные критики, чтобы за пять дней отсмотреть 17 спектаклей, обсудить и вынести свой вердикт. 

Вынесли. Оказалось, что не так всё у нас и плачевно.

Мне, как и ожидалось, понравилась Татьяна Тихоновец из Перми. Буквально за несколько дней до того, как узнать о приезде критиков, я прочитала очень интересную и полезную беседу с ней. Если вы не читали, то советую, никаких заумностей, читается легко. В Барнауле Татьяна Николаевна детально разобрала спектакли Театра драмы и Кукол. Слушали, не отрываясь, ее, пожалуй, все собравшиеся в малом зале Молодежного театра люди (которых, к слову, было немного: кучка артистов от музкомедии, когда обсуждался спектакль музкомедии, кучка от драмы, когда обсуждался спектакль этого театра, то же и с Молодежным. Редкими гостями были парочка особо интересующихся студентов и журналистов). С удовольствием послушали и Валентину Егоровну Головчинер из Томска. Спектакли же музыкального театра разбирала по полочкам Лариса Михайловна Долгачева.

Но речь немного не об этом. Меня очень заинтересовал вопрос: а существует ли особая культура общения критика с творческими людьми, в частности, с артистами? Если да, то как, где и кто учит этому? Помнится, был случай во Владимирском театре драмы, куда меня занесло на семинар театральных критиков. После просмотренного спектакля сразу же было обсуждение на труппе. И один артист после этого... кхм... напился в гримерке. Думаете, его раскритиковали критики? (Звучит смешно, да). Нет, про него просто практически ничего не сказали... Обиделся, взгрустнулось. Бывает и такое.
А как быть другому артисту, которому в лицо сказали, что он и не артист, в общем-то... И в театре ему работать ну совсем не следует. Если предположить, что это отражает реальность (хотя на самом деле нет), то должен ли критик, человек, к которому должны прислушиваться и прислушиваются люди театра, говорить такое?
Вопрос риторический, но мало ли...